Я был свидетелем гонений извне и внутри церкви

В Киев с Чернигов­щины я приехал в 49-м, в семнадцать лет. Старшие бра­тья Виктор и Борис уже ра­ботали на судостроитель­ной верфи «Ленинская кузня», куда устроился и я. Несмотря на свой моло­дой возраст, к тому време­ни я успел уже отхлебнуть горя. Отец и брат погибли на фронте, мама стала ин­валидом, жизнь в родном селе была такой тягост­ной, что казалось, больше никогда не увижу радос­ти, хотелось покончить с собой. Спасало лишь то, что воспитывался я в се­мье баптистов и хорошо знал: самоубийство – это смертный грех. Помню, было ужасное состояние, как говорится, ни жить, ни умереть. Но именно в то время ко мне начал го­ворить Господь. Ночью, во сне Он давал мне открове­ния: показал адские муче­ния, воскресение Иисуса Христа, кончину века. А однажды, когда я, уеди­нившись, украдкой пла­кал, Он крестил меня Ду­хом Святым: при молитве вдруг появилось знамение говорения на непонятном языке.

То есть в город я при­ехал уже верующим чело­веком. Тут начал ходить в собрание к евангельским христианам-баптистам на улице Хоревой, они тог­да собирались свободно. Церковь же пятидесятни­ков была жестоко гонима: братьев сажали в тюрьмы, газеты то и дело писали, что сектанты приносят в жертву детей – это было страшное оружие. Поэто­му, когда в собрании я по­интересовался, где можно пообщаться с христианами веры евангельской, мне сразу возразили: зачем они тебе? Эти люди в бе­лом ходят, по-петушиному поют (баптисты тоже ве­рили тому, что писали в советских газетах). От этих слов у меня интерес только усилился. Тем временем, в общежитии «Ленинской кузни», где я поселился вместе с братьями (до этого они вели мирской об­раз жизни), образовалась небольшая группка верующих – семь молодых парней, которые покаялись через мою проповедь. Мы собирались, читали Евангелие. И однажды все-таки узнали, где есть пятидесятники.
КГБисты усиленно сеяли раздор между братьями

В собрании были одни сестры, так как все киевские братья-служители – Владимир Бойко, Иван Левчук, Виктор Белых и другие с ними – сидели по тюрьмам. Сестры сильно обрадова­лись такому пополнению. Зимой служения проходили у кого-то на дому, а летом – в лесах под Киевом. Все, как говорится, в состоянии глубокой конспирации, несмотря на которую агенты КГБ все равно частенько заявлялись посреди служения (кто-то из «своих», очевидно, ин­формировал власти). КГБисты записывали имена присутствующих, а потом вызывали по одному, ста­раясь настроить братьев и сестер друг против друга.
Атмосфера предатель­ства… это было тяжелое испытание для народа Божьего. Поддавшись соблазну, потом, в конце 50-х, вернувшиеся из за­точения начальствующие братья многих безвинно отлучали от церкви. Су­дили за глаза. Я лично провел пять лет «на от­лучке» за какого-то Ан­дрея киевского, который сотрудничал с властями. Когда открылось, что от­лучили по ошибке, при­шли, правда, извинились. Но что я пережил за эти пять лет?!…
Все это случилось уже потом. Прежде пришлось претерпеть гонения на судостроительной верфи: там началось с того, что просто показывали вслед пальцем и говорили «о, штунды пошли», а закон­чилось реальной угрозой попасть за решетку. Даль­ше для меня была армия и военный трибунал в Ка­релофинской республике, городе Медвежьегорск. Осудили за отказ прини­мать присягу и брать в руки оружие: учиться во­евать для меня – равно­сильно, что учиться уби­вать, а в Библии сказано «не убий». В этом я был тверд. Но Господь был милостив и все так чудно устроил, что домой я вер­нулся даже раньше сослу­живцев.

Ущемление баптистов и раскол на почве «автономной регистрации»
Вначале 70-х советс­кие власти заявили, что с христианами веры еван­гельской они покончили (лукавили, конечно – ред.) и решили взяться за баптистов. Служителям вручили инструктивные письма, в которых среди прочего верующим предписывалось не препятствовать моло­дежи жениться и выходить замуж за ком­сомольцев и запрещалось водить детей на собрания. В противном случае власти забе­рут молитвенные дома. В результате боль­шая часть (300 тысяч из 500) баптистов не согласилась с требованиями и откололась. Несогласные начали активно выступать за свои права, инициаторов стали бросать за решетку.
О гонениях, которые творились в Совет­ском Союзе, громко заговорили на Западе. И у части верующих ХВЕП появилась на­дежда на автономную (отдельную от бап­тистов) регистрацию церкви. Она давала бы возможность свободно собираться на служения, выйти из нелегального положе­ния. Это внесло обострение в и без того напряженные отношения внутри церкви пятидесятников. Некоторые братья-узни­ки, вернувшись домой из заточения, не­одобрительно восприняли тех, кто еще в 45-м году пошел на совместную регистра­цию с баптистами. Теперь же – по поводу возможной автономной регистрации – мне­ния категорически разделились, и на этой почве произошел раскол. Бог знает, какая это была беда, сколько я (да и большинс­тво из нас) со слезами молили Господа о единстве…

Разговор с комитетчиком. Ветер переменился
В то время вызвал меня майор КГБ Сер­гей Рублев:
– Здравствуйте, – говорит, – Андрей Пор­фирович, присаживайтесь, – и руку подает. Перемену в поведении майора нельзя было не заметить. Он обращался без презрения, можно сказать даже дружественно:
– Хочу с вами поговорить открыто: ска­жите, можете ли вы простить советскую власть?
Не скрывая удивления, отвечаю, мол, а я против нее ничего и не имею. Это моя стра­на, мой народ, среди которого живу. А что касается горя и унижений, которые выпали на долю верующих, то каждый из нас прос­то покорно несет свой крест, как повелел Христос. За эти слова КГБист, казалось, хо­тел бы меня расцеловать.
– Так вот, – говорит, – у меня для вас но­вость. С этого времени вы больше не вне закона. Выходите из нелегального положе­ния, вас больше никто трогать не будет.
– А почему вы мне это говорите, – спра­шиваю не без удивления, – я же не епископ, а простой проповедник?
Вместо ответа майор, поморщив лоб, только спросил:
– Скажите, а почему ваши братья так про­тив регистрации? – он явно уже поговорил не с одним епископом и действительно не мог понять поведение верующих (послед­ние опирались не только на логичные до­воды, но и на духовное откровение одного из братьев, которое, как оказалось позже, было предвзятым – ред.)
Я объяснил, что органам просто не ве­рят: братья, которые несколько лет тому назад пытались ходатайствовать об ав­тономной регистрации, еще до сих пор сидят в тюрьме (говорят, что, поспешив с требованием, они тоже руководствова­лись “откровением”).
О разногласиях в стане верующих я тогда умолчал. А на вопрос майора, «что же делать?» посоветовал, чтобы комитет госбезопасности перестал вторгаться во внутренние дела церкви. Тогда Рублев дал слово, что так и сделают, и как пока­зало время, обещание КГБисты сдержали.

Выход из нелегального поло­жения
О причинах такого преображения властей тогда можно было только до­гадываться. Наступила Хрущевская от­тепель. Засадивший всю страну кукуру­зой Никита Сергеевич, чтобы избежать продовольственной катастрофы, начал делать визиты в Западную Европу. А туда, несмотря на железный занавес, уже просочилась информация о случаях гонений на христиан в Союзе. Вот ген­секу и указали на проблему, мол, свою же конституцию нарушаете, а она гла­сит о свободе слова и свободе вероис­поведания.
Прошло еще некоторое время, пока наши братья оценили возможность, ко­торую послал Господь, чтобы выйти из нелегального положения. После 25 лет откровенной травли через прессу, суды, лагеря, отбирание детей, собрания по лесам и отдаленным селам, у нас нако­нец появилась перспектива собираться открыто.
После описанных мною событий в 70-х годах в Киеве разгорелась негласная вой­на между органами КГБ (ими руководили из Москвы), местным райисполкомом и партийной организацией. Закончилась она в пользу верующих. Сначала мы приобрели участок по улице Карьерная, 44 и на собственные средства начали строить молитвенный Дом. Чуть позже начали возводить молитвенный дом на массиве Новобеличи, где и теперь нахо­дится наша христианская община «Ков­чег». Много лет я был пастырем этого собрания. А в свое время передал это служение более молодому сильному слу­жителю Василию Васильевичу Хмелю. Сегодня мы вместе свободно проповеду­ем Евангелие всем, кто желает слушать. Слава за это Господу!